11.12.2009
Веселые и добрые в Хмельной
Пока альпинисты праздновали международный день гор, казанцы жаловались на липовую зиму, еще не зная о приближающихся -30, спецрейсом из Москвы к нам летели актеры легендарного чеховского МХАТа. После спектакля в Оперном, билеты на который были раскуплены за две недели, Хабенский, Пореченков, Белый и другие небезызвестные личности отправились в «Хмельную» - поужинать и отдохнуть после сумасшедшего дня.
Ужин затянулся – было «уж очень вкусно», по словам самих актеров. Уже далеко за полночь они скрылись в сигарной комнате ресторана, чтобы рассказать «Капиталисту», какими бы они хотели запомниться, хотели ли в детстве быть космонавтами и на что бы не пошли никогда в жизни.
*К – Капиталист, Б – Анатолий Белый, Х – Константин Хабенский, П – Михаил Пореченков.
К: Леонид Броневой однажды сказал, что профессия, одним из главных компонентов которой является желание нравится – не мужская. Актер – профессия женская. Значит ли это, что мы сейчас с вами отдыхаем чисто женской компанией?
Б: Вы знаете, с одной стороны, этой профессии, конечно, присуще желание нравиться. Но это не основная цель. Основная – делать что-то, что затронет человека, сидящего по ту сторону рампы или экрана. А желание понравиться – это что-то очень попсовое и, наверное, примитивное. И да, это действительно какое-то женское качество. Но я думаю, Броневой сказал это с некоторым юмором. Поэтому действительно к этому утверждению не стоит относиться серьезно.
Для меня главное – сыграть те роли, которые дает судьба, так, чтобы вызвать мысль, вызвать эмоцию, вызвать что-то, что взбудоражит человека. Заставить его думать, чувствовать, переживать. А то, как это достигается, это уже совсем не имеет отношения к тому, чтобы понравиться
П: Так точно. Определенный нарциссизм в этой профессии присутствует. Но когда он перерастает, люди просто перестают быть нашими друзьями в нашей артистической кампании. Они уходят к Пенкину и другим «звездам». А наша кампания чисто мужская. Представьте, что каждый день нужно по восемнадцать часов сниматься или работать в театре – это жесткая мужская профессия…
Х: Требующая силы воли…
П: Силы воли.
Х: Чувства юмора.
П: А самое главное – физической силы. Для того чтобы работать, нужно много физической силы.
Х: Главным образом для того, чтобы отнести домой зарплату.
П: Конечно! И для этого тоже. Я скажу так. Нужно просто понять, Что все великие актрисы имеют мужской характер. Я не знаю ни одной актрисы с женским, кисейным характером.
К: А что насчет не физической силы? Что для вас самое тяжелое в жизни?
Х: Ждать.
П: Верить.
Б: Любить.
К: Какую реакцию у вас вызывают слова «звезда», «знаменитость», «слава»?
Х: Печатную. Я понимаю, что эти слова могут быть использованы только в печати. Те люди, с которыми мы общаемся, никогда всерьез эти слова не произносят.
Б: Я думаю, это три совершенно разных вещи. Слово «звезда» для меня имеет очень серьезное значение. И многие из тех, кто сейчас называется «звездами» таковыми не являются, поэтому оно действительно «печатно» - растиражировано и девольвировано. Оно потеряло свой основный изначальный смысл.
Звезда – это человек, который действительно отличается от всех. Действительно несет в себе что-то, чего нет в других. И настолько мощно в нем это это отличие, эта энергетика, эта харизма, что позволяет другим людям сказать: да, он – звезда. Ну, вот что такое звезда? Это что-то такое далекое от обычного и светящееся настолько ярко, что покрывает собой тысячи людей.
А слава – неотъемлемый атрибут этой профессии. Конечно, она важна. Я не буду лукавить и говорить, что для меня неважно, знают меня или нет. Это приятно, это должно быть. Но мне кажется, этого нужно достигать каким-то очень честным, серьезным и откровенным способом. Вот тогда это настоящая слава. Слава равно любовь. Любовь народа.
К: Актеры соревнуются друг с другом?
Х: Актеры заводят друг друга, задорят. Выводят не на те повороты, которые планировал коллега. Но это есть живой театр, живое общение. Это, наверное, и есть соревнование.
П: Да, как кто-то сказал про «Beatles»: ну кто может быть рядом с Маккартни и Ленноном, когда они так заводят друг друга. Какие мячики они кидают друг другу! И если это – соревнование, то, конечно, да.
К: А вы в детстве хотели быть музыкантами, космонавтами?
П: Конечно! Мы до сих пор носим шлемы в сумках.
Х: И периодически находимся в состоянии невесомости.
П: Достаточно часто. На самом деле мы все героические профессии перебирали: космонавт, пожарник, летчик, военный, покоритель глубин. Что еще?
Х: Экстремальные профессии? Зубной врач.
П: Это самая страшная и загадочная профессия, да.
К: Универсальная смешная штуковина – что это для вас?
Х: Чарли Чаплин?
П: Конечно.
К: Что вас раздражает?
Б: Глупость.
Х: Глупость, жадность.
П: И жадность, наверное, больше.
Х: И те люди, которые торгуют смехом. Вот это тоже в последнее время стало раздражать.
К: На что бы вы никогда не согласились?
Б: На подлость.
П: Не хочется пойти на предательство.
К: Самого себя или кого-то другого?
П: И то, и то было бы плохо. Но самого себя мы как-то легче переносим. А вот другого – это совсем тяжело. Но мы не знаем, какие жизненные обстоятельства будут поставлены перед нами, когда нам нужно будет сделать самый страшный выбор.
К: Какая история самая печальная на свете?
Б: О Ромео и Джульетте. А если серьезно, самая печальная история – это потеря себя.
Х: Ну, у кого-то что-то не удалось в жизни. У кого-то не получилось стать летчиком. Самое главное – жив, и слава Богу.
К: Что для вас самое труднообъяснимое в жизни?
П: Любовь, вера.
Б: Для меня самое труднообъяснимое – это то, как рождается человек и как взлетает самолет. Это две большие загадки. Как взлетает самолет – может быть меньшая загадка, хотя все равно каждый раз это какое-то чудо. Но то, как рождается человек, откуда он берется, и как из каких-то микробов формируемся вы или я – это непостижимое чудо.
К: Раз уж заговорили о чудесах и загадках, что для вас стало самым большим открытием за последнее время?
Б: Рождение моего сына.
П: Мне кажется, мы сами себя еще не открыли. Когда разгадаем до конца – вот это и будет самое большое открытие. Когда Бога найдем, тогда оно и случится.
К: Поскольку мы сидим в ресторане, давайте поговорим о еде. Какие блюда ассоциируются у вас с домом, детством, да и вообще вызывают самые хорошие эмоции?
П: Моя мама и потом уже супруга разработали какую-то хитрую формулу того, каким должен быть стол. Она очень простая, но мне каждый раз нравится. Я действительно могу эту еду есть всегда. А всегда можно есть только то, что приготовлено с душой. Вообще нужно, конечно, очень аккуратно относиться к тому, что тебе дают. Но если с душой – ты всегда это почувствуешь – то, какие руки это делали. Например, мамины руки всегда делают прекрасно. Конечно, тот человек, который тебя любит, он и пищу делает такую, которая заряжает тебя определенной энергетикой. Это всем известно. Шеф-повара работают только так.
Б: А во мне самое теплое и какое-то домашнее чувство вызывают домашние котлеты…
К: …и пюре.
Б: Неет. Не пюре. Потрясающая моя бабушка делала такое блюдо, которое называется «Бабка». Это в глубокой такой посудине, казанке, делается лапша с яйцом и запекается в духовке. Там настолько много яйца, что оно скрепляет эту лапшу, и получается такая форма, повторяющая форму казанка. Сверху получается чудесная хрустящая корочка, а внутри – сочная лапша. И когда этот вот казаночек ставился на стол рядом с большой тарелкой домашних котлет, это было прекрасно.
К: А с кем бы вам хотелось такой обед или ужин? Легендарными актерами, режиссерами, музыкантами?
П: Я бы вот с Хабенским разделил. Он мне столько загадок задает в определенное время суток после…мм…застолья!
Б: А я не привязываюсь к каким-то личностям. Просто скажу, что если бы за столом собрались мои близкие друзья, а на столе стояла бы «бабка» и домашние котлеты, это был бы хороший вечер. Было бы чудесно.
К: А теперь не о совсем приятных эмоциях. Если бы вы знали, что сегодня – последнее утро. Что бы вы захотели съесть на завтрак?
П: Я думаю, любая еда будет прекрасной в последнее утро. А вообще, никто ведь не знает, что там нам является. Как у Ремарка, знаете, было: стоит человек с петлей на шее и вдруг передумывает. Из-за того, что почувствовал запах жаренного бекона. Да даже если тебе дадут стакан холодной воды. Ты прочувствуешь ее вкус от начала до конца.
Х: Или у Чехова в одной известной пьесе. Молодой человек, уходя на дуэль, говорит своей будущей жене: «Свари мне кофе. Я еще не пил сегодня кофе». Никто не знает, действительно. Никто не знает, что там явится.
К: Какими бы вы хотели запомниться?
Х: Веселыми и добрыми.
К: Вы верите в счастливый конец?
Б: Несомненно.
П: Я думаю, так как мы христиане и православные, мы верим в то, что жизнь не заканчивается здесь, а продлевается там. Все только начинается.